Ваша корзина
Ваша корзина пуста
Товаров: 0
На сумму: 0.00 руб.
Проповеди Самые просматриваемые
4. Взятки (5970)
9. Зависть (4236)
12. Жизнь (3938)
18. Гордость (3387)
Печать Сообщить другу

Гус и Иероним Часть 1 - Отцы реформации

ГУС И ИЕРОНИМ Часть 1

Евангелие проникло в Богемию еще в IX столетии. Библия была переведена, и общественное богослужение совершалось на родном языке народа. Но по мере увеличения папской власти Слово Божье все больше и больше заглушалось, становилось чем-то второстепенным. Григорий VII, который взял на себя задачу “смирить гордость царей”, был не меньше предшественников заинтересован в порабощении народа и, преследуя эту цель, издал буллу, запрещающую проводить богослужения на чешском языке. Папа заявил, что “Всемогущему угодно, чтобы Его служение проводилось на незнакомом языке, а вследствие несоблюдения этого постановления появились различного рода заблуждения и еретические учения”19. Итак, Рим решил погасить свет Слова Божьего и оставить народ во мраке. Но Небо нашло другие пути для сохранения церкви. Многие вальденсы и альбигойцы, преследуемые во Франции и Италии, переселились в Богемию. Хотя они и не решались открыто проповедовать, все же тайно трудились, и весьма ревностно. Таким путем из столетия в столетие передавалось и сохранялось истинное вероучение.   

Еще до Гуса в Богемии были люди, открыто порицавшие испорченность церкви и распутство в народе. Их взгляды вызвали самый широкий интерес. Напуганное духовенство поднялось против учеников Евангелия, и начались гонения. Вынужденные совершать богослужения в лесах и горах, они и здесь преследовались солдатами, и многие из них погибли. Позже был издан указ сжигать на кострах тех, кто не исповедует римскую веру. Но, отдавая жизнь, христиане уповали на торжество своего дела. Один из мучеников, учивший, “что спасение приобретается только через веру в распятого Спасителя”, заявил перед смертью: “Теперь ярость врагов истины взяла верх над нами, но так будет не всегда: появится человек — без меча и власти, из среды простого народа, и против него враги будут бессильны”20. Время Лютера было еще далеко, но уже родился тот, чье свидетельство против Рима должно было поколебать народы.   

Ян Гус происходил из простой семьи, он рано осиротел после смерти отца. Его благочестивая мать, которая считала образование и “страх Господень” самым драгоценным сокровищем, стремилась всеми силами приобрести это наследие для своего сына. Вначале Гус учился в уездном училище, а затем поступил в Пражский университет, куда был принят бесплатно. Гус отправился в Прагу в сопровождении матери; бедная вдова ничего не могла дать своему сыну, но, приблизившись к великому городу, она склонила колени и рядом с осиротевшим юношей умоляла Небесного Отца излить на него Свои благословения. Вряд ли она предвидела, какой отклик будет на ее молитву.   

В университете Гус вскоре выделился своим неусыпным прилежанием и блестящими успехами, а непорочная жизнь и мягкие, приятные манеры снискали ему всеобщее уважение. Он был искренним приверженцем римской церкви, истово стараясь получить ее благословение. Бывало, что по случаю какого-нибудь праздника он шел на исповедь, отдавал последние деньги и присоединялся к процессии, чтобы получить обещанное прощение. После окончания университета он стал священником и вскоре, отличившись и на этом поприще, был приглашен к императорскому двору. Он также стал профессором, а впоследствии и ректором того университета, в котором получил образование. Буквально за какие-то несколько лет скромный ученик, не имевший средств платить за свое обучение, сделался гордостью страны, и его имя стало известно всей Европе.   

Однако Гус начал дело Реформации на другом поприще. Спустя несколько лет после принятия духовного сана он был назначен проповедником Вифлеемской капеллы. Основатель капеллы ходатайствовал о разрешении проповедовать на чешском языке, придавая этому исключительно важное значение. Невзирая на сопротивление Рима, в Богемии все же кое-где проповедовали на родном языке народа. Но народ в целом не знал Библию, и среди всех слоев общества процветали самые гнусные пороки. Ссылаясь на Слово Божье, Гус беспощадно порицал зло, внедряя в сознание людей понятия истины и чистоты.   

Один из жителей Праги — Иероним, который впоследствии стал близким соратником Гуса, вернувшись из Англии, привез с собой сочинения Уиклифа. Принявшая сочинения Уиклифа королева Англии до замужества была богемской принцессой, и благодаря ее покровительству труды реформатора широко распространились у нее на родине. Гус зачитывался этими сочинениями, он считал их автора настоящим христианином и был склонен принять предлагаемую им реформу. Еще до конца не сознавая этого, Гус вступил на путь, который должен был увести его далеко от римской церкви.   

Тогда же в Прагу приехали два чужестранца из Англии. Образованные люди, которых коснулся свет истины, они хотели распространить его и в этой отдаленной стране. Начав с открытого выступления против главенства папы, они вскоре вынуждены были изменить свои методы из-за преследований, последовавших со стороны властей. Будучи такими же способными художниками, как и проповедниками, они решили воспользоваться своим мастерством. И вскоре горожанам были представлены две их картины. Одна изображала вход Христа в Иерусалим, где Он, “кроткий, сидя на ослице” (Мф. 21:5), в сопровождении Своих учеников, в потертой от долгих странствий одежде, босой, въезжал в этот город. Другая картина изображала папскую процессию: папа, облеченный в богатые одеяния, с трезубчатой тиарой на голове восседал на великолепно украшенной лошади, впереди шли музыканты, за ними следовали кардиналы и прелаты в роскошных облачениях.   

Это была проповедь, обратившая на себя внимание людей всех сословий. Целые толпы народа стекались посмотреть на эти картины. Почти всем был понятен смысл двух картин. Контраст между кротостью и смирением Христа-Учителя и гордостью и высокомерием папы, именующим себя Его слугой, глубоко потряс многих людей. В Праге поднялось большое волнение, и чужестранцы сочли за благо удалиться. Но урок, который они преподали, не был забыт. Эти картины произвели глубокое впечатление на Гуса и побудили его с еще большим усердием изучать Библию и сочинения Уиклифа. Хотя он еще не был готов к тому, чтобы полностью принять учение Уиклифа, однако яснее увидел истинную сущность папства и с еще большим рвением порицал гордость, честолюбие и порочность папской иерархии.   

Из Богемии свет проник и в Германию, потому что возникшие в Пражском университете беспорядки заставили многих немецких студентов возвратиться домой. Некоторые из них получили от Гуса первое познание о Библии и теперь проповедовали Евангелие у себя на родине.   

Молва о происшедшем в Праге достигла Рима, и вскоре Гусу было предписано явиться к папе. Повиновение этому требованию означало верную смерть. Король и королева Богемии, университет, дворянство и государственные мужи обратились к папе с просьбой разрешить Гусу остаться в Праге, а для нужных объяснений послать своих представителей. Вместо того, чтобы удовлетворить эту просьбу, папа начал судебное разбирательство, осудил Гуса и отлучил от церкви всех жителей Праги.   

В те времена такой приговор вызывал всеобщее беспокойство. Совершаемые при этом церемонии были рассчитаны на то, чтобы как можно сильнее запугать народ, который смотрел на папу как на наместника Бога, имеющего ключи от неба и ада и обладающего властью вершить как гражданские, так и церковные суды. Люди верили, что врата неба закрыты для тех, кто подвергся отлучению, и до тех пор, пока папа не отменит это наказание, мертвым не будет доступа в рай. В знак этого страшного несчастья все богослужения были прекращены, церкви закрыты, и свадебные церемонии совершались на церковных дворах. Умерших было запрещено хоронить на освященной земле, и без каких-либо обрядов их зарывали где придется. Вот такими методами, действующими на воображение обывателей, Рим пытался подчинить себе людей.   

Вся Прага пришла в смятение. Большинство обвиняли Гуса в постигшем их несчастье и требовали выдать его римскому суду. Чтобы дать улечься поднявшейся буре, реформатор отправился на время в свое родное селение. Обращаясь к оставшимся в Праге друзьям, он писал: “Если я и покинул вас, то лишь потому, что следую примеру Иисуса Христа: нельзя позволить, чтобы злонамеренные люди подвергли себя вечному осуждению, нельзя навлекать на благочестивых неприятности и гонения. Я удалился на время еще и потому, что предчувствую: безбожные священники могут вести длительную борьбу, запрещая проповедь Слова Божьего, но я покинул вас не для того, чтобы вы отреклись от Божественной правды, за которую я, с Божьей помощью, готов умереть”21. Гус не прекратил своей работы, но, разъезжая по окрестностям, всюду проповедовал людям, алчущим истины. Таким образом, меры, предпринятые папой для подавления проповеди Евангелия, послужили еще большему его распространению: “Ибо мы не сильны против истины, но сильны за истину” (2 Кор. 13:8).  

Для Гуса наступили дни мучительной борьбы. Хотя церковь и надеялась сокрушить его своими громоподобными ударами, он все еще признавал ее авторитет. Римская церковь по-прежнему была для него невестой Христа, а папа — представителем и наместником Господа. По сути дела, Гус боролся не против самого принципа, но против злоупотреблений, допущенных папской властью. И между доводами его разума и требованиями совести происходила жестокая борьба. Если эта власть была справедливой и непогрешимой, как он и считал, почему же тогда он ощущает необходимость сопротивляться ей? Повиноваться, как он видел, означало грешить, но почему же повиновение истинной церкви вызывало противодействие совести и разума? Он не мог разрешить этой проблемы, сомнения не оставляли его ни на минуту. И в конце концов он пришел к такому выводу: повторяются события, происходившие при жизни Спасителя, когда нечестивые священнослужители использовали свою законную власть для беззаконных дел. Приняв это за основу, Гус проповедовал и другим, что воспринятые разумом истины Священного Писания должны управлять совестью, — другими словами, единственно верный путь к истине указывает только Бог, говорящий через Библию, а не церковь, говорящая через духовенство.   

Спустя некоторое время, когда волнение в Праге улеглось, Гус возвратился в Вифлеемскую капеллу, чтобы с еще большим рвением и мужеством проповедовать Слово Божье. Его враги были деятельны и могущественны, но королева и большинство дворянства, равно как и основная часть народа, поддерживали реформатора. Сравнивая его чистое и возвышенное учение и праведную жизнь с извращенным учением Рима и с алчностью и развратом духовенства, многие почитали для себя за честь находиться на стороне Гуса.   

До сего времени Гус работал самостоятельно, но теперь к Реформации присоединился и Иероним, который еще в Англии принял учение Уиклифа. И начиная с этого момента судьбы двух мужей настолько тесно переплетаются, что даже в смерти они остаются неразлучны. Иероним обладал блестящими дарованиями, красноречием и ученостью, снискавшими ему любовь и уважение общества, но Гус был более принципиален и тверд. Хладнокровная рассудительность Гуса являлась как бы уздой для горячего и порывистого Иеронима, который с христианским смирением признавал нравственное превосходство своего друга и прислушивался к его советам. Их совместными трудами дело Реформации быстро продвигалось вперед.   

Бог озарил ярким светом разум этих двух мужей, открыв им многие заблуждения Рима, но они не получили ту полноту света, которая должна была излиться на мир. С помощью этих мужей Бог выводил народ из мрака католицизма, но их ожидали многочисленные серьезные препятствия, и Он вел их шаг за шагом, открывая им столько, сколько они в состоянии были вместить. Они не были готовы к тому, чтобы сразу воспринять весь свет. Если бы свет излился на них во всей полноте, то они, подобно людям, долго находившимся во мраке, не смогли бы выдержать сияния полуденного солнца. Поэтому Господь открывал Свой свет этим мужам постепенно — в той мере, в какой народ был в состоянии воспринять его. Каждое столетие появлялись новые верные труженики, которые вели народ все дальше по пути Реформации.   

Раскол в церкви продолжался. Теперь уже три папы оспаривали право на власть, и происходящая между ними борьба наполнила христианский мир раздорами и преступлениями. Не довольствуясь больше анафемами, папы обратились к силе оружия. Каждый из них старался собрать и снарядить свою армию, и, чтобы раздобыть деньги, необходимые для этого, повсюду предлагались на продажу церковные дары, должности и благословения. Священники, подражая своим высшим наставникам, также прибегали к помощи симонии и военным действиям, чтобы упрочить свою власть и смирить соперников. Со смелостью, возрастающей не по дням, а по часам, Гус пламенно выступал против мерзостей, совершавшихся во имя религии, и народ открыто обвинял римских иерархов в бедствиях, захлестнувших христианский мир.   

И снова, казалось, город Прага находится на грани кровавой схватки. Как и в древности, слуга Божий был обвинен в том, что “он смущает Израиля” (см. 3 Цар. 18:17)! Город опять подвергся папскому проклятию, и Гус снова удалился в свое родное селение. Голос, с такой преданностью и мужеством свидетельствовавший об истине с кафедры Вифлеемской капеллы, умолк. Гусу предстояло проповедовать с более высокой трибуны, обращаясь ко всему христианскому миру, прежде чем он должен был своей жизнью подтвердить верность истине.   

Чтобы залечить раны, разъедавшие Европу, в Констанце собрался Вселенский собор. Он был созван одним из трех соперничавших пап — Иоанном XXIII, по настоянию императора Сигизмунда. Папа Иоанн, поступки которого не выдерживали критики даже со стороны прелатов, порочных, как и все духовенство того времени, вовсе не был заинтересован в созыве собора. Однако он не осмеливался перечить воле Сигизмунда.  

Главные вопросы, которые предстояло разрешить на этом соборе, сводились к следующему: положить конец расколу в церкви и искоренить ереси. Вместе с двумя другими антипапами был приглашен и Ян Гус как главный глашатай нового учения. Вышеупомянутые папы, опасаясь за свою участь, не явились, прислав своих представителей. Папу Иоанна, делавшего вид, что собор созван по его инициативе, терзали самые плохие предчувствия, он подозревал императора в тайном намерении свергнуть его с престола и опасался, что ему придется отвечать за все злодеяния, опорочившие тиару, и за преступления, совершенные ради ее сохранения. Однако невзирая ни на что он въехал в Констанц с огромной пышностью, в сопровождении высокопоставленных сановников и свиты придворных. Все духовенство и городские власти при стечении огромных толп народа вышли ему навстречу. Над его головой был распростерт золотой балдахин, который несли четыре главных судьи. Впереди двигалась процессия, а роскошные одеяния кардиналов и дворянства производили еще более внушительное впечатление.   

Между тем к Констанцу приближался другой путник. Гусу хорошо были известны опасности, угрожающие ему. Он навсегда простился со своими друзьями и отправился в путь, предчувствуя, что может пасть жертвой кровожадных священников. Несмотря на то, что он получил охранную грамоту от богемского короля и по дороге ему была вручена еще и другая, от императора Сигизмунда, он все же приготовился к смерти.   

В письме, адресованном оставшимся в Праге друзьям, он писал: “Братья мои… я уезжаю с охранной грамотой от короля, чтобы встретиться с моими многочисленными смертельными врагами... но я доверяюсь Всесильному Богу и моему Спасителю; я верю, что Он услышит ваши пламенные молитвы и вложит Свою мудрость и благоразумие в мои уста, чтобы я мог бороться с недругами; и что Он дарует мне Святого Духа, дабы мне укрепиться в истине и смело встретить искушения, темницу, а если нужно будет, то и жестокую смерть. Иисус Христос страдал за Своих возлюбленных, и неудивительно, что Он оставил нам пример, как следует с терпением переносить все ради нашего спасения. Он — наш Бог, а мы — Его творение; Он — наш Господь, а мы — Его слуги; Он — Учитель мира, а мы — ничтожные смертные, и, несмотря ни на что, Он страдал! Почему же и нам не пострадать, если страдания очищают нас? Поэтому, мои дорогие, если моя смерть будет способствовать Его славе, молитесь, чтобы это время скорее пришло и чтобы Он помог мне стойко перенести все, что ожидает меня. Но если мне суждено будет вновь вернуться к вам, молитесь Богу, чтобы я возвратился неопороченным, т. е. чтобы я не умолчал ни об одной букве евангельской истины, оставив, таким образом, своим братьям достойный для подражания пример. Мы, возможно, никогда больше не встретимся в Праге, но если Всесильному Богу будет угодно позволить мне вернуться к вам, тогда мы вместе с еще большим мужеством будем возрастать в познании и любви к Его закону”.   

В другом письме, обращаясь к священнику, ставшему учеником Евангелия, Гус с глубоким смирением писал о своих ошибках, обвиняя себя в том, что “с удовольствием носил богатое платье и тратил много часов на легкомысленные забавы”. Затем он присовокупляет следующее трогательное наставление: “Пусть слава Божья и спасение душ занимает твой ум, а не доходы и состояние. Берегись того, чтобы твой дом не был украшен больше, чем твоя душа, и превыше всего заботься о духовном возрастании. Будь благочестивым и кротким с бедными и не трать деньги на празднества. Если ты не изменишь свою жизнь и не будешь воздерживаться от излишеств, то боюсь, что ты будешь, подобно мне, жестоко страдать… Ты знаком с моим учением, потому что еще с детства получал наставления от меня, поэтому я считаю лишним снова писать тебе об этом. Я заклинаю тебя милосердием нашего Господа — не повторяй ни одной из моих ошибок, вызванных тщеславием”. На конверте он написал: “Я умоляю тебя, мой друг, не вскрывай пакета, пока не получишь достоверных сведений о моей смерти”.   

На своем пути Гус встречал доказательства распространения своего учения, видел, с каким интересом относились к его делу. Народ собирался толпами, чтобы приветствовать его, а кое-где городские власти сопровождали его на улицах.   

Прибывшему в Констанц Гусу была предоставлена полная свобода. К охранной грамоте царя присоединилась личная грамота папы, заверявшая в его покровительстве. Но, вопреки этим торжественным и неоднократным заверениям, по приказу папы и кардиналов реформатор был арестован и брошен в отвратительный подвал. Позже его перевели в крепость, находившуюся на противоположной стороне Рейна, и там он содержался как узник. Но папа не много выгоды извлек из своего вероломного поступка, потому что вскоре сам стал узником этой темницы. Кроме убийств, симонии и прелюбодеяния, он был обвинен перед собором в самых низких преступлениях — “в грехах, которые неприлично называть вслух”. Собор подтвердил вину Иоанна, и в конце концов он был лишен тиары и заключен в темницу. Антипапы также были свергнуты, и был избран новый папа.   

Хотя сам папа совершил преступления куда более тяжелые, чем те, в которых Гус когда-либо обвинял духовенство и которыми он обосновывал необходимость реформ, тем не менее тот же собор, который сверг папу, настаивал и на осуждении реформатора. Заточение Гуса вызвало большое негодование в Богемии. Могущественные князья направили собору гневные протесты против такого насилия. Король, который весьма неохотно позволил пренебречь своей охранной грамотой, также защищал Гуса. Но враги реформатора были озлоблены и решительны. Они воспользовались предрассудками и суевериями императора, а также его преданностью Церкви. Они представили ему пространные аргументы, чтобы доказать, что “необязательно сохранять верность в отношении еретиков и лиц, заподозренных в ереси, хотя бы те и были снабжены охранными грамотами коронованных особ”. И таким путем они одержали победу.   

Обессиленного заточением и болезнью (сырой и смрадный воздух темницы вызвал у пленника изнурительную лихорадку, которая едва не свела его в могилу), Гуса привели на собор. Закованный в цепи, он стоял перед императором, слово и честь которого были для него залогом безопасности. Во время продолжительного допроса он неколебимо отстаивал истину и в присутствии собравшихся церковных и государственных сановников торжественно и мужественно обличал порочность церковной иерархии. Когда ему было предложено или отречься от своих убеждений, или умереть, — он избрал мученическую смерть.   

Благодать Божья поддерживала его. В течение всех недель страданий, какие он перенес до окончательного приговора, небесный мир наполнял его душу. “Я пишу это письмо, — сообщал он своему другу, — в тюрьме, рукой, закованной в цепи, ожидая завтра вынесения смертного приговора… Когда благодаря Иисусу Христу мы встретимся вновь в восхитительных вечных обителях, ты узнаешь, как милосердный Господь помогал мне, как чудесно Он поддерживал меня среди искушений и в судилищах”.   

Из своей мрачной темницы Гус видел победу истинной веры. Однажды приснившийся ему сон сильно его огорчил: он видел, как в Праге, где он проповедовал Евангелие, папа и епископы уничтожили картины, изображавшие Христа, которые он нарисовал на стенах капеллы. Но на следующий день он увидел другой сон: многочисленные художники восстанавливали стертое врагами более яркими красками. Окончив свою работу, эти художники, обращаясь к огромной толпе, воскликнули громкими голосами: “Пусть теперь приходит папа со своими епископами, им больше никогда не удастся уничтожить эти картины!” Пересказав этот сон, реформатор добавил: “Я уверен, что образ Христа никогда не будет стерт. Они намерены уничтожить Его, но Он вновь будет возрожден во всех сердцах гораздо более искусными проповедниками, чем я”.   

В последний раз Гуса привели на собор. Это было огромное и великолепное собрание: император, государственные вельможи, королевские представители, кардиналы, епископы и священники и огромные толпы любопытствующих. Со всех христианских стран собрались здесь свидетели этой первой великой жертвы в длительной борьбе во имя сохранения свободы совести.   

Когда Гусу предложили сказать последнее слово, он вновь отказался отречься от своих убеждений и, устремив проницательный взгляд на монарха, клятвенное обещание которого было нарушено таким постыдным образом, сказал: “Я добровольно явился на этот собор, получив заверение в безопасности от присутствующего здесь императора” Густой румянец покрыл лицо Сигизмунда, когда глаза всех присутствующих обратились на него.   

Смертный приговор был вынесен, и началась церемония разжалования. Когда епископы облачили узника в священнические ризы, он сказал: “Наш Господь Иисус Христос тоже был облечен в белую одежду в насмешку, когда Ирод повелел отвести Его к Пилату”. Гусу вновь предложили отречься, и он ответил, обращаясь к народу: “Какими же глазами я буду тогда смотреть на Небо? Что же я скажу людям, которым проповедовал подлинное Евангелие? Нет, я дорожу их спасением больше, чем этим бренным телом, обреченным сегодня на смерть”. Затем с него начали снимать облачения, и каждый епископ произносил над каждым предметом одежды проклятие, когда исполнял свою часть ритуала. Наконец они возложили ему на голову бумажную митру пирамидальной формы, на которой были изображены страшные фигуры бесов и бросавшаяся в глаза надпись: “Отъявленный еретик”. “С великой радостью, — сказал Гус, — я надену венец позора ради Тебя, мой Иисус, ведь Ты за меня понес терновый венец”.   

Затем прелаты произнесли: “Теперь мы предаем твою душу дьяволу”. “А я, — сказал Гус, поднимая глаза к небу, — предаю свой дух в Твои руки, о Господи Иисусе, ибо Ты искупил меня”.   

Затем вступили в дело гражданские чиновники, и его повели на место казни. Несметная толпа последовала за ним: сотни вооруженных воинов, священники и епископы в своих богатых одеяниях и жители Констанца. Когда его привязали к столбу и оставалось только зажечь огонь, мученику еще раз было предложено отречься от своих заблуждений и спасти себя. “От каких заблуждений, — спросил Гус, — я должен отречься? Я не чувствую за собой никакой вины. Я призываю Бога во свидетели — все, что я писал и о чем проповедовал, имело целью спасти души от греха и вечной гибели, и истину, которой учил, с радостью запечатляю Своей Кровью”. Когда огонь запылал вокруг него, он начал петь: “Иисус, Сын Давидов, помилуй меня” — и продолжал до тех пор, пока его голос не умолк навеки.   

Даже враги Гуса были потрясены его героическим поведением. Ревностный папист, описывая мученическую смерть Гуса и Иеронима, который погиб вскоре после него, сказал: “Они мужественно встретили свой последний час, приготовив себя к костру, как к свадебному торжеству. Они не издали ни единого крика боли. Когда поднялось пламя, они начали петь псалмы, и даже бушующее пламя не сразу положило конец этому пению”  

Когда огонь совершил свою губительную работу над телом Гуса, пепел вместе с землей был собран и брошен в Рейн, а оттуда река понесла его в океан. Напрасно гонители Гуса обольщали себя надеждой, что удалось уничтожить проповедуемые им истины. Вряд ли они могли вообразить, что пепел, выброшенный в тот день в реку, подобно семени, попадет во все уголки земли и в самых отдаленных странах принесет обильные всходы — число свидетелей истины умножится. Голос, свидетельствовавший о Евангелии в соборном зале Констанца, подобно эху отзовется во всех грядущих веках. Гуса не стало, но истина, за которую он умер, никогда не погибнет. Его вера и твердость стали примером для многих, которые отстаивали истину несмотря на угрозу мучений и смерти. Его осуждение перед всем миром продемонстрировало жестокое вероломство Рима. Так враги истины, хотя и не сознавая этого, способствовали распространению идей, которые тщетно намеревались уничтожить.   

Но вскоре в Констанце воздвигнули еще один мученический столб. Кровь еще одного мученика должна была засвидетельствовать об истине. Иероним, прощаясь с Гусом перед отъездом, напоминал ему о необходимости быть мужественным и твердым, обещая в случае опасности прийти к нему на помощь. Услышав о заточении реформатора, верный ученик собрался немедленно исполнить свое обещание. Без всякой охранной грамоты, а только в сопровождении единственного друга Иероним отправился в путь. Прибыв на место, он убедился, что ничего не может сделать для освобождения Гуса, кроме того, опасность нависла и над ним. Он пытался бежать из города, но был схвачен. Его доставили в Констанц закованным в цепи, под охраной отряда солдат. Когда он попытался  ответить на выдвинутые против него обвинения перед собором, присутствовавшие закричали: “На костер его, на костер!” Его бросили в темницу и заковали таким образом, что он испытывал невыносимые страдания, и при этом давали ему только хлеб и воду. Спустя несколько месяцев жестокого заточения Иероним тяжело заболел, и тюремщики, опасаясь, что смерть вырвет его из их рук, стали обращаться с ним не столь жестоко, хотя он около года провел в заточении. 


Пока нет отзывов и оценок Напишите отзыв.

Проповеди

Для чего мы здесь?  Ваша оценка

Бог наш есть огонь истребляющий… и я рад этому!  Ваша оценка

Дух истины, Часть 1  Ваша оценка

Дух истины Часть 2  Ваша оценка

Не судите, да не судимы будете - проповедь  Ваша оценка

Взятки  Ваша оценка

Да светит свет ваш  Ваша оценка

Бог явился во плоти  Ваша оценка

Получение дара Духа Cвятого  Ваша оценка

Жизнь  Ваша оценка

И вражду положу  Ваша оценка

Сила терпения  Ваша оценка

Откровение Бога  Ваша оценка

Желание силы  Ваша оценка

Хочешь иметь друзей, будь дружелюбен  Ваша оценка

Зависть  Ваша оценка

Гордость  Ваша оценка

Спиритизм вторгаться в хритианство  Ваша оценка

Состояние человека после смерти  Ваша оценка

Разрушение Иерусалима часть 1  Ваша оценка

Разрушение Иерусалима часть 2  Ваша оценка

Слово стало плотью  Ваша оценка

Принимает ли Бог грешника  Ваша оценка

По причине умножения беззакония, во многих охладеет любовь  Ваша оценка

Три субботы  Ваша оценка

Причинно-следственная связь  Ваша оценка

Откровение Бога  Ваша оценка

Только против Господа не восставайте  Ваша оценка

Джон Уиклиф - Отцы реформации  Ваша оценка

Гус и Иероним Часть 1 - Отцы реформации  Ваша оценка

Гус и Иероним Часть 2 - Отцы реформации  Ваша оценка

Отделение Лютера от Рима Часть 1 - Отцы реформации  Ваша оценка

Отделение Лютера от Рима Часть 2 - Отцы реформации  Ваша оценка

Лютер перед сеймом Часть 1 - Отцы реформации  Ваша оценка

Лютер перед сеймом Часть 2 - Отцы реформации  Ваша оценка

Цвингли и реформация в Швейцарии Часть 1 - Отцы реформации  Ваша оценка

Цвингли и реформация в Швейцарии Часть 2 - Отцы реформации  Ваша оценка

Успех реформации в Германии  Ваша оценка

Протест князей  Ваша оценка

Реформация во Франции Часть 1  Ваша оценка

Реформация во Франции Часть 2  Ваша оценка

Реформация в Нидерландах и Скандинавии  Ваша оценка

Христос в псалмах  Ваша оценка

Библейские вопросы и ответы  Ваша оценка